Александр САКЕВИЧ. ЭНЕРГИЯ КООПЕРАЦИИ: Как кластер объединяет промышленников

Александр Валерьевич, вы возглавляете некоммерческую ассоциацию «Нефтегазовый кластер» — уникальное объединение, связывающее гигантов ТЭК с малыми и средними технологическими компаниями. Когда вы поняли, что ваша задача — не просто администрировать, а строить систему, которой раньше не было?
Идея о том, что должны появиться институты развития, помогающие компаниям машиностроительного сектора и нефтесервисным предприятиям находить более быстрый путь к внедрению технологий и разработке нового оборудования, возникла в 2019 году. Тогда было подписано соглашение между правительством Тюменской области и ПАО «Газпромнефть».
Приняли решение создать институт развития, который мог бы бесшовно взаимодействовать с крупными заказчиками — ВИНКами — и помогать малым, средним и крупным компаниям находить самый короткий путь к заказчикам. С 2019 года мы начали эту работу. В 2021-м была создана ассоциация «Нефтегазовый кластер» как управляющая компания. Таким образом, в этом статусе мы плотно работаем уже шесть лет.  

Вы видели сотни стартапов и разработок. Что происходит с независимым изобретателем, когда он впервые попадает в одну команду с топ-менеджментом крупных нефтегазовых корпораций, — это момент истины или разочарования?
Ничего особенного не происходит. Встреча с главой крупнейшей нефтегазовой компании сама по себе не даёт значительного эффекта. Стартапер должен пройти путь: определить, под какой технологический вызов или задачу разрабатывать решение. Для этого ему необходимо плотно взаимодействовать с научно-технологическими центрами нефтегазовой компании, с блоком операционной деятельности и R&D. Именно там он получает информацию о реальных потребностях и болевых точках компании. Наша задача — максимально точно сфокусировать технологических предпринимателей на тех разработках, которые действительно востребованы.

 
Сколько времени в среднем занимает этот путь?
По-разному. Всё зависит от уровня зрелости компании, которая берётся за разработку. У стартапов нет производственной и материальной базы — здесь процесс может занять долгие годы. Если за дело берётся более зрелая компания с собственным R&D-центром, то и ошибок меньше, и скорость вывода продуктов на рынок гораздо выше. В среднем — около двух лет.
 
Как вы определяете вектор деловой программы TNF и какие факторы учитываете при формировании повестки?
Прежде всего, правильно сформулировать повестку помогает постоянный контакт со всеми стейкхолдерами отрасли. Это ВИНКи, государство в лице профильных министерств — Министерства промышленности и торговли, Министерства энергетики. Также важно отслеживать ситуацию на рынке нефтесервиса и нефтегазового машиностроения. Общение с ключевыми разработчиками даёт представление о том, куда движется отрасль и о чём мы будем говорить через год.

Импортозамещение в нефтегазовом комплексе — это системная и кропотливая работа. Можете привести примеры разработок резидентов кластера, которые успешно заменили доминировавшие ранее зарубежные технологии?
Один из ярких примеров — разработка компании «Полипластик»: гибкие полимерно-армированные трубы, созданные для замены импортных аналогов.  
«СибБурмаш» активно участвует в импортозамещении систем заканчивания скважин, где ранее доминировали западные решения. Компания разработала широкий спектр оборудования — от фильтров и пакеров до систем управления притоком, — адаптированного под сложные российские условия. Продукция проходит испытания и внедряется у ведущих недропользователей. Речь идёт о технологически зрелом решении, способном конкурировать по срокам поставки и экономической эффективности.
Компания «Геомаш» — один из ключевых игроков в области отечественных решений для направленного бурения. Одна из её уникальных разработок — модуль системы телеметрии, над которым ведётся работа с момента введения первых санкций. Благодаря постоянной доработке и адаптации он превратился в неотъемлемый элемент практически любой роторно-управляемой компоновки для горизонтального бурения. Сегодня без этого оборудования уже не обходится ни один серьёзный проект.
Многое из того, что сегодня работает в отрасли, стало возможным благодаря резидентам кластера. И это уже не исключения — это системная практика. Десятки отечественных решений, созданных здесь, заменяют импорт и возвращают технологическую независимость отрасли.

 
Что сложнее: убедить гиганта довериться маленькой инженерной команде или убедить эту команду, что она способна на мировые прорывы?
Сложнее всего — наладить взаимодействие между этими мирами. Наука, к сожалению, часто оторвана от индустрии. Очень редко чисто академический проект быстро переходит в промышленное применение. Чаще всего технологии рождаются там, где есть глубокое понимание отрасли — когда выходцы из научных или профильных институтов создают команду, которая живёт в индустрии, чувствует её боль и знает, что нужно заказчику.
Маленькой команде, конечно, нужна поддержка. Но не только государственная. Ключевое — доверие и участие самого недропользователя. Если нефтегазовая компания готова финансировать разработку уже на стадии НИОКР, выделяет площадку для испытаний или берёт на себя часть рисков — это почти гарантия внедрения. Корпорации не любят «бумажные» проекты. Им нужны решения, которые сработают на промысле.
Именно поэтому вся современная господдержка строится вокруг одного условия: есть ли у проекта индустриальный заказчик. Хотите получить субсидию от Минпромторга? Нужен подтверждённый интерес ВИНКа — будь то софинансирование, тестирование на его объектах или обязательство выкупить продукт при успешных испытаниях.
Мы исходим не от предложения, а от спроса. Это принципиально. Раньше, может, и существовало ощущение, что «принеси хоть что — купят». Сегодня только те проекты, которые решают реальные задачи, получают шанс на развитие.
И наша задача — связать всё воедино: помочь малому бизнесу дойти до заказчика, помочь корпорации увидеть перспективу в стартапе, а науке — не уйти в отрыв. Когда эти три точки сходятся, начинается настоящая технологическая работа.

Тюмень исторически воспринимается как город нефтяников и газовиков. Но сегодня это ещё и центр сложнейшего нефтегазового инжиниринга. Чувствуете ли вы, что ваш кластер меняет саму идентичность региона — от сырьевой столицы к интеллектуальному штабу энергетического комплекса?
Да, этот переход уже давно начался. Наша работа, пожалуй, помогает его ускорить. Когда появляется понятный механизм выхода на рынок крупных заказчиков, малые и средние компании начинают смотреть на отрасль с уверенностью. Они растут — не только в масштабах, но и в скорости развития.
А концентрация таких компаний в Тюмени создаёт эффект технологического симбиоза. Специалисты переходят из одной компании в другую, из ВИНКов — в инжиниринговые центры, и наоборот. Это постоянное перекрёстное опыление компетенций, которое невозможно в изоляции. Оно и формирует новую идентичность города: не просто столицы добычи, а центра интеллектуальной энергетики, где рождаются решения, а не только добываются ресурсы.   
 
Вы формируете программы субсидирования, дни поставщика, технологические дни… Но по каким «невидимым» признакам — не по сухим цифрам контрактов — вы понимаете, что ассоциация действительно заработала, что кластер — это живой организм, а не формальная структура?
Мы чувствуем это ежедневно. Потому что мы в этом процессе — на площадках, в цехах, на встречах. Мы не только координируем, а ходим ногами, общаемся с заказчиками, предлагаем решения наших компаний. И когда видишь, что информация, которую мы даём, позволяет бизнесу продвигать продукт в разы быстрее — это и есть результат.
Но главный признак — критическая масса компетенций. Сегодня, если у заказчика возникает сложная задача, мы можем за несколько дней найти того, кто её решит. Не потому, что у нас есть база, а потому, что в Тюмени уже есть всё: технологии, люди, инфраструктура. Мы стали своего рода операционным центром быстрого реагирования, где запрос мгновенно находит исполнителя, а идея — путь к внедрению.


Вы работаете со множеством людей: от владельцев небольших КБ до топ-менеджеров корпораций. Что вы цените в человеке выше всего — независимо от статуса? И что для вас — невидимый барьер, после которого сотрудничество невозможно, даже если на бумаге всё сходится?
Прежде всего — обязательность. Эта отрасль консервативна, но не терпит слов на ветер. Если вы взялись за задачу — вы должны её довести. В крупных компаниях очень чётко фиксируют, кто выполнил обязательства, а кто — нет. И репутация, однажды подмоченная, прилипает надолго. Поэтому и у заказчика, и у исполнителя слово должно превращаться в дело. Если вы не готовы к этому, лучше не заявляться вовсе.
Ещё одно важное качество — проактивность. Нельзя ждать, пока двери откроются сами. Нужно стучаться — настойчиво, но грамотно. И быть гибким. Условия меняются быстро: технологии, требования, регуляторика. Тот, кто не успевает адаптироваться, остаётся за бортом. Вот эти три вещи — обязательность, проактивность и гибкость — и есть основа доверия. А без доверия в нашей отрасли нет будущего.
 
Вы стоите у руля процесса, который определяет технологическое будущее отрасли на десятилетия вперёд. Что вы хотели бы передать тем, кто придёт после вас? Какую главную истину промышленной кооперации они должны усвоить?
Самое главное — взаимная выгода. Кооперация работает только тогда, когда нацелена на общий результат и в ней нет проигравших. Раньше доминировала модель «заказчик – подрядчик»: один диктует, другой исполняет. Сегодня эта парадигма уходит. Всё больше формируется партнёрская модель, где и заказчик, и исполнитель — равные участники процесса.
Каждый вкладывает в результат свои знания, ресурсы, энергию. И только так рождаются настоящие прорывы. Нацеленность на совместный успех — вот что даёт плоды. Я убеждён: в нашей отрасли так и должно быть.

Ассоциация многое сделала, чтобы объединить разные стороны отрасли — от науки до крупных ВИНКов. Что, по вашему мнению, станет наследием этого поколения для тех, кто будет развивать отрасль дальше?
Я думаю, нас будут помнить как поколение, которое поверило в регион не как в территорию добычи, а как в центр компетенций. Мы не просто реагировали на вызовы — мы начали сознательно формировать интеллектуальный потенциал юга Тюменской области.
Сегодня здесь растут корпоративные научные центры, строится университетский кампус, появляются новые образовательные и исследовательские институты. Это не случайность — это система, которую мы создаём вместе.
Но ключевое — не инфраструктура, а люди. Ни один центр компетенций не заработает без тех, кто в него верит, кто хочет здесь жить, работать и создавать. А вся инфраструктура должна строиться вокруг человека, его стремления к развитию, запросов и знаний.
Если мы сохраним статус интеллектуального региона, где главный капитал — это знания и компетенции, то место в будущем нам обеспечено. Потому что там, где есть знания, всегда будут и инновации, и рост, и лидерство. А там, где их нет, даже при всех природных ресурсах, можно остаться с устаревшими производствами и минимальной добавленной стоимостью. Так что главное наше наследие — это вклад в людей. В их умения, в их смелость, в их способность менять отрасль изнутри.