Альберт СУФИАНОВ: Тюмень должна стать колыбелью фетальной нейрохирургии

 
Альберт Акрамович, вы доказали миру, что медицина высших достижений не требует столичной прописки. Это результат вашей личной воли или в Тюмени есть особый «энергетический код», помогающий созидать?
Специализированный центр по нейрохирургии — уникальный проект, аналогов которому нет в мире. И его создание — это долгий путь со многими составляющими, но главное, конечно, что у него был мощный идеолог – Президент Владимир Владимирович Путин.
Его замысел состоял в том, чтобы децентрализовать высокотехнологичную медицину и вывести её за пределы Москвы и Санкт-Петербурга. Этот стратегический национальный проект назывался «Здоровье». В его рамках и был построен наш центр.
Все понимали: он нужен стране, нужен людям. Понимал это и я, а потому, конечно, согласился в него погрузиться. Прошёл конкурс — и приехал в Тюмень. Ну и когда есть все вводные — в том числе человек-энерджайзер, который будет рулить непосредственно всеми процессами создания на месте, — остальное дело техники.
 Но повторюсь: для реализации была проведена большая подготовка на всех уровнях. Минздрав РФ, губернатор Тюменской области — все максимально помогали. Это была командная работа. И конечно, в Тюмени есть свой особый энергетический код. Пообщавшись с местными управленцами, я понял: с этими людьми такой амбициозный проект можно реализовать. В итоге мы имеем этот суперцентр, куда едут не только лечиться, но и учиться, продвигать и создавать инновации.

 
В тюменский Федеральный центр нейрохирургии едут те, кому в других клиниках мира уже сказали «нет». Что происходит в душе хирурга, когда он произносит «я попробую», понимая, что берёт на себя ответственность, от которой отказались все остальные?
Каждый новый пациент, для которого наш центр единственный шанс остаться на планете Земля, — вызов и мощный стимул развиваться и внедрять новые технологии.
В нашей практике такие случаи — не исключение. Очень много пациентов приезжают из других регионов, из-за рубежа. Но «попробую» — слово для данного контекста неподходящее. Если я в сложном случае говорю «да», то уже точно знаю, что могу помочь.  И в душе — только одно: сделать свою работу.
 Мы всегда индивидуально готовимся к каждому сложному случаю. Если требуется, отрабатываем будущую операцию на физической модели головного мозга пациента, распечатанной в нашей 3D-лаборатории. Только когда вся команда готова — технически, ментально, — мы осуществляем такие большие, требующие максимальной концентрации всех перечисленных ресурсов, операции.

 
В нейрохирургии малейшая ошибка — это катастрофа. Что позволяет вам оставаться спокойным и «холодным», когда ваши руки находятся в миллиметре от того, что делает человека человеком — от его сознания и памяти? 
Во-первых, «налёт часов» — как у пилота.  Я делаю больше тысячи операций в год, это одна из самых больших цифр в мире для нейрохирурга.
Во-вторых — команда единомышленников, потому что это мультидисциплинарная работа. И я уверен в каждом человеке, который идёт со мной в операционный зал.
В-третьих, это поддержка со стороны администрации. Ты должен быть уверен, что твои технические идеи одобрят, даже если они требуют серьёзных вложений.
И самое главное, я благодарен Богу, что у меня есть семья, которая меня во всём поддерживает. Супруга Галина Зиновьевна — фармаколог, доктор наук, профессор, заведующая кафедрой фармакологии Института фармации Тюменского медицинского университета, лидер в нейрофармакологии в России и в мире. Мы двигаемся в одном направлении: я — как хирург, она — как фармаколог. Бывает, обсуждаем тактику послеоперационного лечения — она в этом плане очень помогает. Сын Ринат Альбертович — врач-нейрохирург отделения нейроонкологии НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина.

Сверхсложная операция — это сплав анатомических знаний, технологий и почти мистического «третьего зрения». Что в этом наборе первично, а без чего сегодня уже невозможно работать?   
Опыт и знания даже не обсуждаются — это база. Без технологий тоже никуда. Сегодня мы не работаем «вслепую», как раньше: посмотрел МРТ и пошёл внутрь. Как вы видели, мы строим 3D-модели. Смотрим, оцениваем возможности, моделируем доступы, убираем риски. Если этого не хватает — переходим на физические модели.   
Медицинская инженерия становится ключевым направлением будущего. В этой области теперь работают математики и программисты, которые становятся специалистами на стыке медицины, биологии и IT — медицинскими инженерами и биоинформатиками. Они создают инновационные медицинские технологии и глубоко разбираются в анатомии для работы с визуальными моделями.
Есть специалисты, которые занимаются только созданием 3D-визуальных моделей для предоперационного планирования — это отдельное направление, суперспециализация медицинской инженерии. Используются 3D-печать и дополненная реальность для детальной визуализации анатомии конкретного пациента, что сокращает время операции и улучшает результаты лечения.  
Но каким бы опытным и вооружённым технологиями ты ни был, для сложных операций и кейсов должен быть дар.  
  
Какая операция, проведённая вами в Тюмени, навсегда изменила протоколы мировой медицины? 
Родилось много технологий, которых раньше не было в мировой медицине. Ещё в Иркутске, начиная свой путь в нейрохирургии, я стал заниматься малоинвазивной нейрохирургией — научился делать операции через мини-доступы, проколы под контролем эндоскопа. Тридцать лет назад это было революцией. Это направление начиналось с моих работ. Сейчас оно уже используется во всех мировых клиниках, достигаются высокие результаты. Благодаря этим трудам я очень рано — в тридцать пять лет — защитил докторскую диссертацию.
Здесь, в Тюмени, возможности расширились. Внедрили много новых технологий. Сейчас, например, пользуемся экзоскопом — это следующий уровень интероперационной визуализации. Если эндоскоп даёт 2D, то экзоскоп позволяет видеть в 3D. Плюс у нас появились интраоперационные КТ, лазеры, позволяющие делать малотравматичные операции.
И особая гордость — то, что мы с командой разработали фетальную нейрохирургию. Это операция на мозге у ребёнка, который ещё не родился — то есть в утробе матери. Сколько существует человечество — все мечтали оперировать болезнь как можно раньше. А болезнь, как правило, развивается ещё до рождения. Так вот: оперировать мозг до рождения пока могут только в Российской Федерации, только в Тюменской области. Эта технология стоила мне более пяти – семи лет жизни, интенсивного труда в лабораториях, работы с математиками, гинекологами. Но труд увенчался успехом.  
Мы провели уже четыре такие операции и показали: это не случайность, это технология. Готовим её к тиражированию для массовой практики.
Меня избрали главой комитета по инновациям и новым технологиям Всемирной федерации нейрохирургических сообществ (WFNS). Представляете? Россия возглавила самый авторитетный комитет в мировой нейрохирургии на фоне всех санкций и негативного отношения к нам.   Считаю, что это не только медицинский, но и политический прорыв.
И конечно, это требует дальнейших шагов. Нам необходимо создание областного многофункционального детского центра с перинатологией, где пациентов будут вести с внутриутробного периода до восемнадцати лет.

  
Как в вас уживаются три разных масштаба зрения: тот, что видит клетку под микроскопом; тот, что смотрит в будущее науки как учёный; и тот, что отвечает за социальное здоровье региона как депутат? Где они спорят друг с другом, а где помогают?
Когда впервые поступило предложение стать депутатом, я очень переживал. Думал: как совмещать? Какие плоды принесу на этой ниве? Но когда окунулся в работу, понял: если хочешь помогать массово, большему числу людей, нужно получить административный ресурс — возможность контактировать с сильными мира сего, объяснять им, двигать большие проекты. И это очень сильно вдохновляет на развитие.
Например, я сейчас говорю: нам нужна кремниевая нейродолина. Кто вперёд это сделает – Россия, Китай, Индия или Штаты – тот и выиграет. Потому что следующий прорыв — это мозг.  И как депутат, я должен это приближать.

Если бы вам нужно было объяснить человеку, далёкому от медицины, суть нейрохирургии как призвания — это больше похоже на ювелирное искусство, служение священника или полёты в открытый космос? 
Мне кажется, это ближе к духовному служению, потому что нейрохирургия требует тебя всего — не щадит твоё здоровье, полностью исключает личное время, какие-то простые человеческие радости. Я, повторюсь, очень благодарен своей семье, что они позволили мне заниматься только нейрохирургией.
Если ты реально хочешь достичь высоких результатов — не бывает «ещё раз попробую». Либо ты занимаешься и отдаёшь всего себя, либо лучше вообще не браться.
Кстати, знаете, как я проверяю людей? Я лично собеседую каждого — от санитарки до топ-врача. Все должны понимать, куда они пришли, какие здесь приоритеты. А приоритет один — пациенты. Если человек не понимает ценности чужой жизни, он не может работать в нейрохирургии.
 
А почему вы выбрали профессию врача? Что или кто повлиял на этот выбор?
В первую очередь — мама. Родители у меня были простые люди. Жили мы в небольшом рабочем посёлке Вихоревка в Иркутской области, рядом с Братском. Там я родился и вырос. Отец рано умер, я его практически не помню.
Мама считала, что врач — благороднейшая профессия, и постоянно это повторяла. Кроме того, я много читал об известных докторах. Особенно запомнилась автобиографическая книга «Сердце хирурга» – академика Фёдора Григорьевича Углова. Это знаковая фигура в истории медицины, выдающийся врач, учёный и педагог. Он, кстати, вошел в Книгу рекордов Гиннесса как старейший в мире практикующий хирург: одну из последних операций выполнил накануне собственного столетия. Так вот, он учился в нашем Иркутском мединституте, потом жил и работал в Ленинграде.
Меня сильно впечатлило, что он начинал в деревне обычным врачом, помогал людям. Всё это очень красочно описано, даёт духовный заряд читателю. Сейчас, к сожалению, таких книг не пишут…

Когда вы поняли, что выберете именно хирургию, нейрохирургию?
С первого курса. Я, как все студенты, которые хотят стать хирургами, практически сразу попал в клинику — работал там днями и ночами, дежурил, санитарил.
А далее я оказался на кафедре нервных болезней. Это очень знаменитая кафедра. Её организовал автор многократно переиздававшегося учебника нервных болезней для медицинских вузов, известный советский учёный-медик, невропатолог, профессор Хаим-Бер Гершонович Ходос. По его учебнику, в принципе, учится весь мир.
И я попал в мир неврологии, который меня очень сильно поразил. Потому что обычно вся медицина приблизительна, а неврология — это как математика. Если ты чётко понимаешь неврологию, знаешь рефлексы — диагноз ставишь с закрытыми глазами, топически, с точностью до миллиметра.
Меня поразила эта возможность. И я понял: надо найти специальность, которая соединяет хирургию и неврологию. Такая специальность уже существовала — она называется нейрохирургия. И с четвёртого курса я стал заниматься в кружке по нейрохирургии. С этого пути я уже не сворачивал.
 
Учитель продолжается в своём ученике. А что из того, что не напишут в учебниках, профессор Суфианов обязательно передаёт своим последователям?
Человек доверяет нейрохирургу самое ценное — свой мозг. И это то, что нельзя восстановить. Всё остальное можно вылечить или пересадить. А мозг повредил — и всё, человек не может нормально жить, не может быть полноценной жизни.
Поэтому при отборе учеников для меня самый главный критерий — признание человеческой жизни как величайшей ценности. Этому нельзя научить по учебнику. Это должно быть заложено в человеке изначально. Я лишь помогаю этому качеству раскрыться и превратиться в профессиональную совесть.
 
Нейрохирургия будущего, скорее всего, станет территорией чистых алгоритмов и искусственного интеллекта. Что же останется неизменным, несмотря на любые технологические революции?
Какими бы ни были технологии, каким бы мощным ни стал искусственный интеллект, это не отменяет человеческого отношения. Человек должен всегда оставаться человеком. Он должен уметь любить, радоваться, ценить окружающих людей.
 
P. S. После интервью Альберт Акрамович показал нам самые дорогие для него вещи в кабинете.  
Уже пятнадцать лет на рабочем столе живёт игрушечный заяц. Это совместное творчество мамы и маленького пациента из далёкого 2011 года, когда в центре всё только начиналось. 
Есть здесь и портрет профессора Суфианова, нарисованный пациенткой прямо во время операции. Шестнадцатилетняя Тамара держала карандаш, разговаривала с нейрохирургом и делала штрих за штрихом, а он также штрих за штрихом работал скальпелем, удалял опухоль у центров её речи и движения. Для того чтобы сделать это максимально точно, надо было задавать вопросы Тамаре, просить сделать некоторые движения. Поэтому девочка и была в сознании. 
Реликвии Альберта Акрамовича Суфианова — словно капсулы времени, которое подарил пациентам, которое не прожил «как все» — не потратил на себя.
 И эти капсулы лучше всяких слов могут объяснить, почему он, отказавшись от многого человеческого, каждый день, как Атлант, держит своё тяжёлое небо — миссию «последней инстанции», которая говорит жизни: «Да!».

 
 
*Фетальная нейрохирургия — направление медицины, которое занимается хирургическим лечением патологий головного и спинного мозга плода во время беременности, то есть внутриутробно.
 
Альберт Акрамович Суфианов
 
Родился в 1965 году. Окончил Иркутский мединститут. Прошёл подготовку в Японии и Германии, защитил докторскую диссертацию по эндоскопической нейрохирургии, став основоположником этого направления в России.
 
В 1996 году создал первое в Восточной Сибири отделение детской нейрохирургии. Стажировался в лучших клиниках США, Китая, Австрии, Италии.
 
В 2009 году приглашён Правительством РФ в Тюмень для строительства Федерального центра нейрохирургии. В первый год работы коллектив выполнил государственный заказ — 3000 операций, работая практически круглосуточно.
 
Сегодня ФЦН — признанный в мире экспертный центр с уникальным оборудованием и технологиями. Тысячу операций высшей сложности ежегодно выполняет лично Суфианов, из них десятки — на «отказных» пациентах. В 2017 году выполнил первую в России внутриутробную эндоскопическую операцию при гидроцефалии плода.
 
В 2016 году в Первом МГМУ (Сеченовский университет) создана кафедра нейрохирургии с клинической базой в Тюмени, которую он возглавил. За семь лет обучено свыше 1200 врачей из 36 стран.
 
Альберт Суфианов — единственный от России действительный член Всемирной академии нейрохирургов. В 2018 году избран главой образовательного комитета Азиатского конгресса нейрохирургов (40 стран, 2/3 населения планеты) — первый в истории мировой лидер из России в нейрохирургическом образовании. С 2019 года — председатель Российско-Китайского общества нейрохирургов, посол ЮНЕСКО по проекту цифровой анатомии от России.
 
Удостоен звания Почётного гражданина Тюмени. 27 ноября 2018 года Президент РФ Владимир Путин наградил профессора Суфианова знаком «Заслуженный врач РФ».